История
22.10.2013 05:57
Серьезный литературный журнал „Циферблат” (The Dial) поместил в августе 1923 года статью Гилберта Селдеса, называемого в театральных кругах „апостолом семи животворных искусств”. В этой статье Селдес писал: „Тонкость чувств, я бы даже сказал, какая-то мечтательность — черты, которые он [Гершвин] единственный принес в джазовую музыку. Его постоянно меняющиеся ритм и необычно расставленные акценты, фразировка и колорит — результат безупречного вкуса”.
Было бы неверно думать, что своим признанием Гершвин был обязан исключительно прессе. 1 ноября 1923 года в Эоловом зале состоялся концерт певицы Эвы Готье. Песни, включенные в программу, делились на шесть групп. Пять из них были посвящены произведениям таких композиторов, как Беллини, Пёрселл, Берд, Шенберг (чья „Песня деревянного голубя” из цикла „Песни Гурре” в Америке в тот вечер исполнялась впервые), Блисс, Мийо, Барток и Хиндемит. Одна из групп песен, третья, сделала ее концерт для Америки событием исторического значения. С несравненным мужеством и независимостью подлинного пионера она целиком посвятила это отделение американской популярной музыке. В эту группу песен вошли „Рэгтаймовый оркестр Александра” Ирвинга Берлина, „Песнь сирены” (The Siren’s Song) Джерома Керна, „Утро в Каролине” (Carolina in the Morning) Уолтера Доналдсона и три песни Гершвина — „Лестница в рай”, „Невинное дитя” и „Лебединая река”. Для исполнения этих песен постоянный аккомпаниатор Готье Макс Джафф уступил место Гершвину. «На сцене вновь появилась певица в сопровождении высокого темноволосого молодого человека, в котором не было ничего от ледяного самообладания тех, для кого играть на сцене Эолового зала было давно привычным делом, — писал Диме Тейлор в журнале „Уорлд”. — Под мышкой он держал кипу нот в ужасных черно-желтых переплетах. Зал позволил себе немного расслабиться, — повидимому, им предстояло услышать нечто весьма забавное. . . Юный Гершвин начал выделывать невообразимые и захватывающие ритмические и контрапунктические трюки в аккомпанементе. В одном месте он вызвал восторг слушателей тем, с какой неожиданной изобретательностыо „вписал” целую фразу из „Шехеразады” Римского-Корсакова в мелодию „Лестницы в рай”».