Звуки, в которые облекается «ткань» произведения, дошли до слуха из иных миров и иных пространств. Дело поэта состоит в том, чтобы с максимальной точностью фиксировать «услышанное» (ср.: «Легкий, доселе не слышанный звон»; в другом стихотворении Блок говорит о том же самом: «Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, молодеет душа»). Поэт лишь записывает звуки, пришедшие извне — или из окружающего дисгармонического и катастрофического мира, или из неких далеких миров, далеких пространств. Действительность как бы приносилась «в жертву» искусству, она становилась материалом, из которого создавались художественные ценности, «опытным полем» творчества. Ее номинальное значение оказывалось относительным, ее роль — вспомогательной. Главная задача поэта, согласно Блоку, как он выразил ее в 1921 г. в речи «О назначении поэта», состоит в том, чтобы освободить «глубину духа», которая «заслонена явлениями внешнего мира», и, приобщившись «к безначальной стихии, катящей звуковые волны», «принять» в свою душу «звук». Этот «поднятый из глубины и чужеродный внешнему миру звук» должен быть заключен «в прочную и осязательную форму слова» .Подобный взгляд на поэтическое творчество не был изобретением Блока. Близкие мысли мы находим и у Пушкина («божественный глагол»), и у А. К. Толстого (стихи — запись услышанного). Уже после Блока ту же мысль будет развивать Анна Ахматова. Оригинальность позиции Блока состоит в том, что им была создана на основе этой мысли законченная концепция соотношения «поэзии» и «действительности», которая нашла выражение в стихотворении «Художник» и затем в речи «О назначении поэта». Но ведь внешний мир — это и факты биографии самого поэта, его жизнь, его житейская, бытовая, эмпирическая судьба. Оказывается, что она также приносится в жертву искусству, которое, как отмечалось выше, есть, в понимании Блока, сжигающий пламень. «Только то… создание, в котором он сжег себя дотла,… может стать»великим».И в первом (общем), и во втором (частном) случае на первый план выдвинутым оказывается искусство, незримыми нитями связанное с глубинами мирового духа, где «катятся звуковые волны, подобные волнам эфира, объемлющим вселенную», где «идут ритмические колебания, подобные процессам, образующим горы, ветры, морские течения, растительный и животный мир», как сказал Блок в той же речи «О назначении поэта». Более высокой задачи, нежели стремление уловить эти колебания, идущие из космоса звуки, у поэта нет.Приведенные выше рассуждения показывают, в какой сложной ситуации оказался Блок с самого начала творческой деятельности. Он был поэт, причем поэт-лирик, по словам Анны Ахматовой, «величайший из лириков первой четверти века». И естественно, все, что связано с ним — с его личностью и судьбой, с его житейской биографией, с содержанием и эволюцией его творчества, — может быть осознано и воспринято только через искусство, через понимание Блоком роли и назначения поэта в ту эпоху, в которую он жил.

Прочно слитый с окружающим миром, со всеми его бедами, заботами, социальными и личными катастрофами, воспринимающий его как творимую на глазах историю, лично ощутивший всю безмерную тяжесть обнаружившихся внутренних сцеплений, связанность всего со всем, поэт рубежа веков вместе с тем ощутил и другое — опасность раствориться, затеряться в этом мире, утратить себя как личность, перестать быть самим собой. Эта опасность вызывала повышенный, часто болезненный интерес к своему «я», который принимал во многих случаях крайние, уродливые формы, объективно смыкавшиеся с той линией «декаданса» (т. е. упадка), которая отчетливо прослеживается в литературе рубежа веков. Перед Блоком такой опасности не было: его лирическое «я», лирический герой его стихов, сохраняя всю силу эмоциональной напряженности, всегда, на протяжении всего творческого пути Блока, выявлял себя не в мимолетных и субъективных проявлениях, а в связях и зависимостях с вне его лежащими событиями «большого» мира. Именно поэтому «герой» блоковских стихов лишен той лирической аморфности, которая характеризует, например, творчество старшего современника Блока — К. Бальмонта. Стжх Блока всегда четок, даже если он написан на самую отвлеченную тему. Он всегда — вхождение в «мир», а не выход из него; он всегда — показатель и выразитель тех скрытых опосредований, связей и сцеплений, в гуще которых ныне пребывает человеческая личность и на фоне которых она только и может раскрыть себя.

  • ВКонтакте