Знаменитости-и-шоу-бизнес
25.09.2013 06:59
Удивительное дело: «Путешествия Гулливера» одни считают веселой, забавной сказкой для детей. Другие же — мрачной и злой сатирой, предназначенной исключительно для взрослых.Кто прав? И те и другие… Во-первых, мало кто из нас читал, полный текст сочинения Джонатана Свифта — все, как правило, знакомятся с творчеством этого англо-ирландского писателя в нежном возрасте, прочитав лишь «Путешествие Гуллцвера» в переложении для детей. А ведь путешествия в страну лилипутов и в страну великанов — лишь некоторые из странствий «Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей», как написано в заглавии этой книги. За бортом еще остаются «путешествия в некотрые отдаленные страны света», включая летающий остров Лапуту, страну лошадей и т. д. И читая полный текст, вскоре начинаешь понимать, что каждая страница проникнута едкой сатирой не только на современное писателю общество, которое, похоже, он не очень жаловал, но и вообще на пороки человечества. И действительно, по свидетельству одного из современников писателя, графа Оррери, «у доктора Свифта лицо было от природы суровое; даже улыбка не могла смягчить его, и никакие удовольствия не делали его мирным и безмятежным; но когда к этой суровости добавлялся гнев, просто невозможно вообразить выражение или черты лица, которые наводили бы больший ужас и благоговение».И вот этот язвительнейший из людей, был по профессии… священником. Занимая пост скромного деревенского викария, тем не менее был грозой сановных вельмож и даже влиял на политику Великобритании; англичанин по происхождению, он боролся за свободу ирландцев…Двойственность не покинула его даже на смертном одре. На исходе дней в частной записке Свифт предрекал, что умирать ему уготовано «в злобе, как отравленной крысе в своей норе». И тут же он сочинил себе эпитафию, в которой торжественно сообщалось: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого кафедрального собора, и суровое негодование больше не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, ревностному защитнику мужественной свободы».

Кстати, именно эти слова выгравированы на его надгробии в Дублинском соборе.

Отец его, англичанин Джонатан Свифт-старший, мелкий судейский чиновник, приехавший на заработки в столицу Ирландии — Дублин, — здесь же и скоропостижно скончался. Случилось это за несколько месяцев до рождения сына, поэтому мальчика в память об отце тоже нарекли Джонатаном.Мать тоже вскоре покинула сына — уехала в Англию устраивать свою судьбу, оставив ребенка на попечение дяди. Жизнь в чужрм доме не казалась Джонатану раем. Случалось, его попрекали даже куском хлеба.От этого характер мальчика стал заметно портиться. Тем более что Дублинский университет, куда он поступил после окончания школы в 14 лет, тоже принес мало радости. Независимый и язвительный Джонатан особым прилежанием в учебе не отличался. Особенно раздражали его пустопорожние рассуждения средневековых богословов-схоластов. Но выбирать профессию особо не приходилось — за обучение платил дядя.После окончания университета в 1688 году, получив диплом бакалавра, Свифт с чувством облегчения уехал в Англию.Мать вспомнила о своем сыне и попыталась пристроить его. По протекции он получил место литературного секретаря у влиятельного вельможи сэра Уильяма Темпла.Когда-то Темпл был видным дипломатом, но на склоне лет, разочаровавшись в государственной деятельности, удалился в свое поместье Мур Парк, чтобы разводить цветы, читать древних авторов и сочинять на свободе философские труды эпикурейского содержания. Скрашивали его отшельничество лишь друзья, наезжавшие из Лондона.Казалось бы, богатая библиотека, общение с незаурядными людьми, интересные беседы могли увлечь Свифта, еще в университете проявлявшего особый интерес к поэзии, истории, литературе. Однако гордый юноша стал тяготиться ролью слуги-секретаря и вскоре вернулся в Ирландию искать лучшей доли.Но здесь его никто не ждал с распростертыми объятиями. Так что, помыкавшись пару лет, Свифт попросился опять-таки на старое место. Хозяин Мур Парка его простил и даже позволил в свободное время заняться собственным литературным творчеством.Именно в имении Темпла Свифт создал свои первые произведения — «Оду Вильяму Сэнкрофту» и «Оду Конгриву». Несмотря на высокопарные названия, это были скорее стихотворные фельетоны, содержащие гневные выпады против общественных пороков.Большой популярности, а тем более денег эти сочинения автору не принесли. Поэтому в 1692 году Джонатан Свифт защитил магистерскую диссертацию, давшую ему право на церковную должность. Впрочем, деятельность священника его тоже не прельщала, и он оставался секретарем у Темпла до самой смерти хозяина в 1699 году. Затем нужда заставила Свифта принять место помощника викария (священника) в маленькой ирландской деревушке Ларакор.В те времена, как и сейчас, бедная Ирландия была зависима от Англии, превратившейся благодаря бурному развитию промышленности и торговли, а также успешным колонизаторским завоеваниям в самую могущественную европейскую державу и «владычицу морей».Однако саму империю раздирали внутренние противоречия. Окраины Великобритании — причем не только заморские колонии, но и Ирландия с Шотландией — мечтали о самостоятельности.В самой Англии вели борьбу за власть две партии — тори и виги. Тори стояли за усиление власти короля и сохранение дворянских привилегий, виги — за ограничение королевской власти во имя беспрепятственного развития промышленности и торговли.Знакомства с друзьями Темпла привели Свифта в лагерь вигов. Он выпустил анонимно несколько ядовитых политических памфлетов, направленных против лидеров тори. Сочинения пользовались большим успехом, ходили по рукам и оказали неоценимую услугу вигам.Свифт часто наезжал из своей ирландской деревушки в Лондон. Посетители Бэттоновской Кофейни, где собирались литературные знаменитости, не раз наблюдали, как мрачный человек в черной сутане устраивался за одним из столиков, некоторое время вслушивался в споры окружающих, а потом и сам разражался остротами и каламбурами, которые потом гуляли по всему Лондону.В 1704 году Свифт, опять-таки анонимно, опубликовал книгу под названием «Сказка бочки, написанная для общего совершенствования человеческого рода». Тут надо заметить, что английское выражение «сказка бочки» означает примерно то же, что и русское «молоть вздор». И Свифт отвел душу, откровенно высказавшись по поводу бестолковых околонаучных споров, бездарных литераторов, продажных критиков и т. д. Он полагал, что светлые умы легче отыскать среди обитателей Бедлама — дома для умалишенных в Лондоне, чем в высшем обществе.Особенно досталось от доктора богословия — к тому времени Свифт защитил еще одну диссертацию — деятелям церкви. В особенности тем из них, которые годами ведут пустопорожние дискуссии. Народ хихикал и расхватывал «Сказку бочки», как горячие пирожки. За год книга переиздавалась трижды. Читателей, понятно, интересовало: кто же автор? И Свифт не устоял перед искушением славы — объявился перед публикой и был принят в круг известных литераторов, художников и государственных деятелей своего времени. Одновременно он по существу поставил крест на своей церковной карьере — выпадов в свой адрес духовенство ему долго не могло простить.Так он и стал жить двойной жизнью — скромного сельского священника и знаменитого своими памфлетами писателя. Джонатан Свифт не. постеснялся довольно жестоко подшутить над астрологом Джоном Партриджем, ежегодно выпускавшим календари с предсказаниями.В 1707 году в свет вышла брошюра с прогнозами на 1708 год, написанная неким Исааком Бикерстафом. Копируя стиль своего коллеги, он среди прочего предсказывал число и время, когда Партридж умрет от горячки. Мало того, на следующий день после указанной роковой даты вышла листовка «Отчет о смерти мистера Партриджа, автора календарей…», которая тут же разошлась по Лондону. И семью бедного астролога замучили визитами гробовщики и пономари, предлагавшие услуги по похоронам усопшего, а книгопродавцы вычеркнули его имя из своих списков.Так что Партриджу потребовалось немало усилий, чтобы восстановить свое реноме.С 1702 года Англия вела затяжную войну с Францией. Английский главнокомандующий герцог Мальборо как мог оттягивал ее окончание, поскольку на военных поставках наживался не только он сам, но и многие предприниматели и банкиры — сторонники партии вигов. Увидев все это, разочарованный Свифт тут же переметнулся в лагерь тори, которые вели борьбу за прекращение войны.Десятки отточенных памфлетных стрел Свифта полетели в герцога Мальборо и его свиту. Острое перо сатирика помогло тому, что к власти пришли тори, и в 1713 году с Францией был заключен мирный договор. А самому Джонатану Свифту, как бы в награду за это, в 1715 году предложили место декана Дублинского собора. Однако по сути то была почетная ссылка — новая власть удаляла его из Лондона, опасаясь, что вскоре Свифт обрушит свою критику и на действия тори.Действительно, в 1724 году были опубликованы «Письма Суконщика» — семь памфлетов, написанных якобы дублинским торговцем. Причиной послужила выдача англичанину Буду королевского патента на чеканку разменной монеты для Ирландии. И тот наводнил страну неполновесной монетой. На этом «законном грабеже» разбогатели и он, и английское правительство. Свифт устами Суконщика обрушился на Монетный двор, прошелся по правительству и, увлекшись, закончил прямыми призывами к ирландцам восстать против английского владычества.Автора «Писем Суконщика» тут же вычислили, и премьер-министр Англии распорядился заключить писателя под стражу. Однако английский наместник в Ирландии ответил: «Чтобы арестовать Свифта, нужен экспедиционный корпус в десять тысяч солдат».«Суровый декан Дублинского собора сделался кумиром ирландцев, — пишет по этому поводу исследовательница творчества Свифта Любовь Калюжная. — Специальный отряд круглосуточно охранял дом Свифта, на улицах Дублина выставлялись его портреты, в честь писателя был основан «Клуб Суконщика», а в народе ходила легенда, будто Свифт — потомок древних и справедливых ирландских королей…»В итоге английское правительство было вынуждено замять «дело Свифта». Скандал «спустили на тормозах».В эти же годы Джонатан Свифт написал свою главную книгу «Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей». В 1726 году издатель получил от «неизвестного лица» рукопись «Путешествий Гулливера» и опубликовал без имени автора, хотя никто не сомневался в авторстве Свифта.За год книга выдержала пять изданий. В необычных приключениях Гулливера среди лилипутов и великанов, лапутян и гуигнгнмов (разумных лошадей) читатели находили и веселую фантастическую сказку, и философскую притчу, и беспощадную сатиру на английские порядки… Так, лилипуты считали своего крохотного короля самым могущественным монархом в мире. Враждующие партии лилипутов — высококаблучники и низкокаблучники — напоминали английских тори и вигов, а секты остроконечников и тупоконечников, ведущих пустопорожние споры о том, с какого конца следует разбивать яйцо, воспринимались как сатирическое изображение религиозного раскола между католиками и протестантами…Всевозможные иносказания привели к тому, что со временем «Путешествия» обросли комментариями, превышающими объем самого произведения. К примеру, нам могут показаться странными выпады Свифта против создателя теории всемирного тяготения Ньютона. Однако все становится понятным, когда узнаешь, что именно Ньютон, будучи директором Монетного двора, разрешил чеканку неполновесной монеты для Ирландии.Многие фрагменты этой книги и сегодня, читаются как фельетоны на злобу дня:«Словом, нельзя перечесть всех их проектов осчастливить человечество. Жаль только, что ни один из них еще не доведен до конца, а пока что страна в ожидании будущих благ приведена в запустение, дома разваливаются и население голодает и ходит в лохмотьях», — так Свифт писал о спекулятивной горячке в Англии 1720-х годов, когда созданные авантюристами многочисленные акционерные компании и коммерческие общества завлекали легковерную публику самыми фантастическими прожектами быстрого обогащения.Разве это и не про нас?Еще один раздел книги связан с загадочными предсказаниями, довольно часто встречающимися в тексте. Так, Джонатан Свифт пишет, что лапутяне — жители летающего острова Лапуты — «открыли две маленькие звезды или два маленьких спутника, обращающихся около Марса. Ближайший из них удален от центра этой планеты на расстояние, равное трем ее диаметрам, второй находится от нее на расстоянии пяти таких же диаметров; первый из них делает полный оборот в пространстве за 10 часов, тогда как второй — за 21,5 часа».Современники Свифта отнеслись к этому пассажу как к очередной выдумке писателя.Но через 150 лет вдруг оказалось, что у Марса действительно есть спутники и находятся они примерно на тех же местах, на какие указал Свифт. Откуда он узнал об их существовании?..Далее он пишет, что во время своего путешествия по Лапуте Гулливер встречается с человеком, который восемь лет «разрабатывал проект извлечения солнечной энергии из огурцов: добытые таким образом лучи он собирался заключить в герметически закупоренные склянки, чтобы пользоваться ими для согревания воздуха в случае холодного и дождливого лета».Современники Свифта лишь посмеялись над таким «прожектом».А спустя некоторое время, уже в конце XIX века, вдруг выяснилось, что такой человек действительно существовал на свете. Во всяком случае, свою лекцию в Лондонском королевском обществе великий русский ученый К.А. Тимирязев начал так:«Для первого знакомства я должен откровенно признаться, что перед вами именно такой чудак. Более тридцати пяти лет провел я, уставившись если не на зеленый огурец, закупоренный в стеклянную посудину, то на нечто вполне равнозначное — на зеленый лист в стеклянной трубе, ломая себе голову над разрешением вопроса о запасании впрок солнечных лучей…»Тимирязев, как известно, прославился тем, что приоткрыл завесу над тайной накопления солнечной энергии в живом зеленом листе — тайной фотосинтеза, и тем самым совершил научный подвиг. Он доказал, что под действием света негорючие вещества превращаются в растениях в топливо, несъедобные элементы почвы и воздуха становятся продуктами питания — белками, углеводами.Еще Свифт пишет, что в Лапуте существует такой способ запоминания важных вещей. Ученик выписывает теорему вместе с ее доказательством на бумажке, а потом проглатывает написанное с утра натощак. И через три дня теорема со всеми ее доказательствами и следствиями оказывается у него в голове.Конечно, можно вслед за Свифтом посмеяться над таким способом запоминания. Однако уже в самом конце XX века вдруг выяснилось, что память наша имеет химическую основу. И ныне ученые грозятся в скором времени выпустить в продажу «таблетки памяти», которые позволят нам враз прочитывать и запоминать целые тома…После этого как-то даже не очень удивляешься, читая о том, что ученые ныне пытаются исследовать природу гравитации, чтобы создать летающие города и острова, подобные Лапуте.Ну и под конец не удержимся и упомянем о мнении современных биологов, что лошади, как и прочие животные, действительно обладают разумом. Так что и тут Свифт намного опередил ученых своего времени.Но сам он закончил свою жизнь довольно печально. На склоне лет Свифт начал страдать мучительными головными болями и головокружениями, потерял слух, сделался еще более угрюмым, никого к себе не допускал, проводя дни в полном одиночестве. Память его настолько ослабела, что он не мог даже читать.

Однажды во время прогулки, глядя на верхушку засыхающего вяза, Свифт сказал своему спутнику: «Так вот и я умираю — с головы…»