Администрация отеля прилагала усилия, чтобы не допустить мужчин в спальни, но не существовало никаких проверок насчет того, ночевала ли вообще какая- либо из девушек в своей комнате.Грейс также продолжала встречаться со своим однокурсником- Херби Миллером, который до поры до времени не понимал, что она вертит им по своему усмотрению. «К ней частенько наведывались парни, — вспоминает Миллер сегодня. — Я же почему-то считал, что она любит только меня. А затем возле академии начинал околачиваться какой-нибудь тип. «Кто это такой?» — спрашивал я ее, а она отмалчивалась: «Да так, один знакомый. Он совсем свихнулся из-за меня». И начинала хохотать, словно это и впрямь для нее сущие пустяки, словно она делает этому несчастному одолжение. Я никогда над этим серьезно не задумывался. Наверное, я был слишком наивен».

Грейс распрощалась с Алексом д’Арси, когда актер должен был уехать из Нью-Йорка, чтобы поработать в Париже. Незадолго до его отьезда Грейс обмолвилась, что помимо работы манекенщицей, она надеется стать актрисой. Однако она не стала заострять на этом его внимания и, разумеется, даже не подумала вытягивать из старшего по возрасту любовника полезных советов или контактов, которыми располагающий связями актер наверняка мог бы помочь девушке, только начинающей артистическую карьеру. «В нашем бизнесе все на девяносто процентов притворство, — говорит д’ Арси, который после этого снялся еще в шестнадцати картинах, среди них — «Как выйти замуж за миллионера» с Мерилин Монро и Бетти Гейбл. — Грейс же была напрочь лишена притворства. Она была на редкость доброй и искренней девушкой. И месяц, проведенный с нею, никогда не казался мне очередным, ничего не значащим приключением. С моей стороны это было настоящей дружбой. Короткое, но прекрасное и потому ценное для меня увлечение». Лет тринадцать-четырнадцать спустя, в начале шестидесятых, д’ Арси оказался на пляже в Монако в окружении своих друзей-французов, таких же, как и он, членов «Пляжного клуба» Монте-Карло. Их тент находился всего в трех десятках метров от тента княжеской семьи, и неожиданно себя д’ Арси увидел, как оттуда на песок пляжа с присущей ей элегантностью ступила его бывшая подружка, а ныне знаменитая на весь мир княгиня. Грейс казалась еще более сдержанной и холодной, чем когда-либо, и первым порывом д’ Арси было отвернуться, чтобы не ставить ни ее, ни себя в неловкое положение. Однако Грейс заметила его и пристально посмотрела в его сторону, щурясь, как это свойственно всем близоруким людям. Она словно старалась припомнить, кому же принадлежит это столь знакомое ей лицо.

Д’Арси по настоящему запаниковал, когда понял, что Грейс мысленно перебирает в памяти тех, кого знала. Скорее всего, за эти годы она успела о нем хорошенько позабыть. Или же, наоборот, его прекрасно помнили и поэтому предпочли по-королевски не узнавать.Неожиданно, княгиня Монакская, словно вернулась на десяток лет назад. Ее лицо озарилось чарующей улыбкой, и она приветливо помахала ему рукой. Д’Арси показалось, будто к нему на мгновение вернулась та теплота и искренность, которыми юная Грейс на короткое время одарила его.«Я не стал подходить, чтобы побеседовать с ней, — говорит д’Арси. — В присутствии ее семьи это было бы неуместно. Но я до сих пор помню ее — робкую девушку, которая когда-то рекламировала шляпки, а не княгиню, улыбающуюся и машущую мне через пляж рукой».