Знаменитости-и-шоу-бизнес
02.04.2013 11:35
Дэвид Найвен был тяжело болен и не смог прилететь. Но Кэри Грант все-таки прибыл, принеся с собой дух давно забытых голливудских деньков и, разумеется, память о съемках фильма «Поймать вора».Грейс выглядела в гробу просто ужасно. Раны на ее голове пытались скрыть под чудовищным желтым париком. Подруги, глядя на это нелепое украшение, не знали, смеяться им или плакать, но потом решили, что это стоит рассматривать как шутку, над которой «старушка Грейси» наверняка бы от души посмеялась.Похороны состоялись в субботу, в десять часов утра. С той самой минуты, когда княжество проснулось в среду уже без своей княгини, оно, казалось, затаило дыхание, и печальные звуки оркестра, сопровождавшие гроб черного дерева с телом Грейс, возвестили конец этому скорбному молчанию. Люди рыдали прямо на улицах. Отчетливей всего эта скорбь запечатлелась на лице Ренье, когда тот следовал за телом жены по мощенным улочкам старого города к собору. Князь рыдал, не стыдясь слез, он казался совершенно сломленным и опустошенным, не способным более воспрять духом; правда, те, кто знал подноготную всей этой истории, искренне недоумевали по поводу того, из какого неведомого источника он черпает свою скорбь.— Им всем стыдно, что они так с ней обращались, — заявила Вирджиния Гэллико, вдова писателя Поля Гэшко, а также камер-дама Грейс. — Они еще о многом пожалеют.Стефания смотрела похороны по телевизору, лежа на больничной койке с травмой шеи. Едва только началась месса, как она разрыдалась, а затем и вообще потеряла сознание. Поль Бельмондо выключил телевизор.

— Нас всех объединила скорбь, — заявил архиепископ Монакский в своей проповеди.

По его словам, неожиданная гибель такой исключительной личности не дает никакого ответа на вопросы о жизни, страдании, разлуке и смерти. По всей видимости, лучшие ответы на эти извечные вопросы были даны на небольших, в черной окантовке, поминальных карточках, разложенных на скамьях тех, кто пришел проститься с Грейс.«Мне бы хотелось, — говорилось в последнем интервью Грейс, которое она дала в конце июля, — чтобы меня запомнили прежде всего как порядочного человека, которому ничто не безразлично».«Господи, — говорилось в цитате из Августина Блаженного. — Я не спрашиваю тебя, почему ты забрал ее у меня, но благодарю за то, что ты дал ее нам».