Знаменитости-и-шоу-бизнес
03.04.2013 06:19
И хотя она неизменно стремилась поддержать его, он то и дело отпускал ехидные шуточки насчет ее пристрастия угождать другим и «слащавой улыбки». Его неизменные насмешки в адрес всех ее начинаний, были не чем иным, как выражением его презрительного отношения ко всему тому, что интересовало жену. Преодолев лень и самолюбование, которыми грешил именно князь, их супружество вскоре приняло форму какого-то уму непостижимого соперничества, причем штаб-квартиры обеих сторон располагались, соответственно, в Монако и Париже.Ухудшение их отношений отрицательно сказалось на Грейс именно в то время, когда ей и без того было нелегко. «Она могла жить, только подпитываемая восхищением! — говорит сегодня Гвен Робинс. — Это было нее чем-то вроде горючего. Она привыкла к нему в Голливуде, а затем получала с избытком от всего мира. Что касается посторонних людей, то они одаривали ее .любовью и восхищением сильнее, чем когда-либо. Но это несло в себе и печаль, так как Грейс не хватало любви именно там, где ей больше всего хотелось, — у себя в семье».Грейс была обижена не только на одного . Ренье. Альберт был ей преданным сыном, добрым и застенчивым, полностью во всем послушным матери, чего не скажешь о его сестрах, как не замедлила отметить про себя Гвен Робинс, когда приехала в Париж погостить несколько дней на Фош-авеню.— Зачем ты приехала сюда и когда ты уедешь домой? — спросила ее в лоб тринадцатилетняя Стефания, которой было поручено в отсутствие Грейс приветствовать гостью. — Терпеть не могу подруг матери.Грейс приготовила гостьи ланч со своей любимой кровяной колбасой. Стефани скорчила гримасу.— А я хочу гамбургер, — надулась она. — Дайте мне гамбургер!Стефани просидела за столом какое-то время, пока напротив нее стояли несколько весьма соблазнительных «альтернатив» столь ненавистной ей кровяной колбасе, однако Грейс отнеслась к капризу дочери как к начальственному распоряжению. Она позвала шофера, который в это время тоже поглощал свой ланч, и приказала ему отвезти Стефанию в «Мак-Дональдс».— Зачем ты это делаешь? — спросила ее в ужасе Гвен Робинс. — Ты окончательно испортишь девчонку!— Ах, голубушка, — произнесла Грейс и тоже надулась, словно ребенок. — Это моя кукла, кого же мне еще баловать!