В момент своего эдипова комплекса в 6 лет мальчик реально уступает своему отцу в силе и средствах завоевания; он должен, следовательно, это принять и прекратить, а не отложить, борьбу за материнский объект любви, т. е. сублимировать свой эдипов комплекс. Мальчикам, которые не разрешают свой эдипов комплекс, не удается судить о своем отце, какой он есть, с его недостатками и достоинствами, продолжая его любить, не пробуждая страх кастрирующего Сверх-Я.Очевидно, что ребенок в момент своего вхождения в период латентности не может обладать тотально объективной установкой, но он может отказаться от всякого необоснованного чувства неполноценности и всякой агрессивности по отношению к родителям. Принять свою настоящую неполноценность в том, что она имеет непоправимого, борясь, чтобы победить любую неполноценность, над которой он может в этом возрасте одержать победу; жить для других, а для самого себя подготовить будущее — это единственная установка, совместимая с модусом генитально-облативной любви- привязанности для сексуальности у мужчины, как и у женщины. Это полное разрешение эдипова конфликта, которое освобождает сексуальность мальчика вплоть до его бессознательного, сопровождается отделением. Это ни сознательный протест против одного из родителей или против обоих, ни разрушение («сжечь, чему поклонялся»), это пойти дальше в своем развитии с этими самыми энергиями либидо, которые послужили, чтобы инвестировать объекты, которые бросают, т. е., следовательно, «справить по ним траур», принять внутреннюю смерть завершившегося прошлого во имя настоящего, столь же богатого, как и оно, если не больше, в удовлетворениях либидо и с полным обещаний будущим.Клинически это разрешение комплекса Эдипа выражается в социальном, семейном, школьном и игровом поведении, характеризующем хорошую адаптацию, нормальном «нервном» состоянии, с отсутствием нестабильности, страхов, кошмаров и ночных ужасов и полным исчезновением всякого любопытства, озабоченности и активности по отношению к сексуальности в одиночестве. Аффективная жизнь мальчика происходит в основном вне семьи. Нет заметных конфликтов ни с отцом, ни с матерью.Социальное поведение отмечено многочисленными инвестициями: (товарищи, учителя) на них перемещены амбивалентные, агрессивные и пассивные влечения, ранее предоставленные отцу — девочки, сестры товарищей, с которыми он счастлив вести себя маленьким чемпионом, которым восхищаются.

Игры отныне коллективные, и, если ребенок занят один, то объективными прагматическими видами деятельности, сложным конструированием или чтением правдивых историй. Из коллективных игр преобладают игры со сложными правилами: в войну, где он всегда в чине, полон воинственного авторитета, облечен правом жизни или смерти для своих подчиненных и пленных вражеского лагеря; игры в жандарма и воров (грубые, шумные игры), и если на воздухе, в правилах игры всегда есть бег, преследование, поиск приключений. Правила содержат «уставы», назначение административных чинов, уголовных санкций. Девочек принимают в эти игры, но всегда в качества «дублера» мальчика; они помещаются в тыл. Намечаются смешанные дружбы, и «девчонки» — для того, чтобы стоять в воротах, стоять на стороже, чтобы быть санитаркой. Он относится как к трусам к тем, кто на них нападает, и др., но сам забавляется тем, что пугает их, терроризирует, а потом утешает, защищает, дает конфеты, короче пользуется своей властью соблазнителя и победителя по типу любви-привязанности, еще рыцарскому и ревнивому, окрашенному инфантильным садизмом до пубертата, который отметит наступление поиска взаимных отношений любви между мальчиком и девочками.

наказанным, афишируя без пользы подрывные идеи. Он чувствует себя внутренне свободным. И в особенности он перемещает эксклюзивный интерес к своему отцу или мужчинам его семьи на других мужчин и мальчиков, либо в качестве соперника он пытается их «побить» (успешная учеба, победы в спорте, в драках), либо в качестве ученика он ими объективно восхищается, позволяя себе судить о них.Из этого вытекает, что по отношению к отцу неполноценность сына принимается тогда совершенно естественно в том, что в ней есть реального, в точности как для любого индивида, и при этом не происходит пробуждения садистического агрессивного соперничества, острого чувства неполноценности, отказа им восхищаться, если объективно он это заслуживает — наоборот.