Ученые люди берутся за него прежде всего, хотя оно весьма ничтожно по своему материалу: будь то кусок пшеничной соломины (древняя аркадская свирель), или три дюйма тонкой проволоки, или ободранное перо, или большая булавка. Далее, это миниатюрное .орудие, занимая необходимое положение, обычно склоняет голову свою на большой палец правой руки, удерживает на своей груди указательный палец и в свою очередь опирается на средний. Предмет этот известен под именем указки; и я готов послужить вам таким простейшим руководителем и указать на некоторые частности, которые смогут вам пригодиться в вашем поэтическом букваре.

Прежде всего я далеко не уверен, что современному поэту необходимо верить в бога или обладать сколько-нибудь значительным религиозным чувством; и разрешите мне в этом пункте подвергнуть сомнению ваши способности, потому что если в религии вы попрежнему придерживаетесь тех понятий, которые внушала ваша матушка, то вам едва ли покажется возможным или по крайней мере легким отбросить сразу все эти детские предрассудки и почитать за лучшее быть великим умником, нежели добрым христианином, хотя общепринятое воззрение будет в данном случае против вас. А посему, если, тщательно проверив себя, вы обнаружите подобную слабость, проистекающую из природы вашего воспитания, — мой совет: немедленно бросайте перо, ибо для поэзии оно вам больше не пригодится, если только вам не понравится слыть нудным, или вы не покоритесь участи быть предметом глумления для ваших собратьев, или не сможете скрыть свое благочестие, подобно тому как хорошо воспитанные люди скрывают свою ученость из снисхождения к окружающим.

Ибо поэзия в том виде, какой она приняла с недавнего времени, благодаря усилиям тех, кто сделал ее своим ремеслом (а только о них я и говорю здесь, и я не назову постом того, кто пишет для собственного развлечения, равно и скрипачом — джентльмена, забавляющегося скрипкой), я повторяю, наша поэзия последних лет вполне освободилась от узких понятий добродетели и благочестия, потому что, как установлено нашими знатоками, ничтожнейшая примесь религии, подобно единственной капле солода в вине, способна замутить и испортить чистейший поэтический гений.